by

ШТУРМ, ГЛАВА 1

MH-60 "Чёрный Ястреб", рабочая лошадка 160 авиационного полка специального назначения. В Могадишо были сбиты три штуки: первый за неделю до операции и ещё два - 3 октября 1993 года. Источник:
MH-60 «Чёрный Ястреб», рабочая лошадка 160 авиационного полка специального назначения. В Могадишо были сбиты три штуки: первый за неделю до операции и ещё два — 3 октября 1993 года.
Источник: Ralph1989

 

Мэтт Эверсман безмолвно принялся за «Аве Мария» едва вертолёт оторвался от земли. Его так вжало в сидение между двумя бортстрелками, что колени его длинных ног касались плечей. Напротив него по обе половины отсека «Чёрного Ястреба» набились двенадцать молодых ребят в бронежилетах поверх пустынного камуфляжа — его отряд.

Он знал их так, как если бы они были родными братьями. Парни постарше, вроде самого штаб-сержанта Мэтта Эверсмана, двадцати шести лет от роду, пятую часть из которых он посвятил службе, жили и тренировались друг с другом годами. Некоторые из них вместе прошли обучение на базовом курсе, в прыжковой школе и школе рейнджеров. Они путешествовали по миру, побывали в Корее, Таиланде, Центральной Америке… Они знали друг друга даже лучше, чем братья. Они вместе напивались, дрались, спали на земле в лесу, прыгали из самолётов, карабкались по горам, с душой пятках преодолевали бурлящие реки, обжигались, замерзали, изнемогали от голода, провели бесчисленные часы в тоскливом ожидании, подкалывая без конца друг друга шутками о подружках или о чём-нибудь ещё, чего им не хватало; мчались посреди ночи из форта Беннинг чтобы забрать товарищей из забегаловки или ночного клуба на Виктори Драйв после того, как те напились и заснули, или подрались с  барменом. Они прошли через всё это пока их тренировали ради заданий, вроде сегодняшнего. Впервые долговязому сержанту доверили отряд и он не мог не нервничать по этому поводу.

   Помоги нам, грешным, сейчас и в час нашей смерти, аминь.

Описываемые события произошли во второй половине дня 3 октября 1993 года. Четвёртый отряд под началом Эверсмана был частью сил рейнджеров армии США, которые совместно с операторами подразделения «Дельта» собирались стать незваными гостями  на территории, подконтрольной клану Хабр Гидр, в самом сердце Могадишо, столице Сомали. Этот разношерстный клан, ведомый полевым командиром Мухаммадом Фаррахом Айдидом, нарвался на драку с Соединёнными Штатами Америки, и, без сомнения, терпел неудачу. Сегодняшними целями являются два приближённых Айдида. Их арестуют и посадят в тюрьму, расположенную неподалёку от Кисмайо, города на южном побережье Сомали, как и глав других воинствующих кланов, чьё число неизменно растёт. Задача  отряда Мэтта в операции «хватай и беги» была несложной. Каждая из четырёх групп рейнджеров займёт угол квартала, в котором расположено здание-цель. Ребята Эверсмана должны будут спуститься по верёвкам на северном углу и занять оборонительные позиции. Присутствие рейнджеров на всех четырёх рубежах гарантирует полную изоляцию внутренней зоны, где будут работать операторы «Дельты».

Они без проблем провернули это дюжину раз на тренировках и в составе оперативной группы во время предыдущих шести заданий. План действий Эверсману был предельно прост и понятен. Он знал в какую сторону двигаться, когда достигнет земли и где будут его солдаты. Те, кто сидит на левой половине вертушки займут левую сторону улицы. Люди справа — правую. Затем они рассредоточатся по двум направлениям, а в центре окажутся медики и неопытные бойцы. Рядовой первого класса Тодд Блэкбёрн был в команде Эверсмана салагой, только что закончившим старшую школу во Флориде и еще не прошедшим обучение на курсах рейнджеров. За ним необходимо присмотреть. Сержант Скотт Гэлэнтэйн был старше, но тоже без опыта работы в Моге. Он едва успел приехать из форта Беннинг в качестве замены. Груз ответственности за молодых рейнджеров лёг на плечи Эверсмана. Сегодня им предстоит выйти на бис.

Как командиру отряда, ему вручили наушники когда он занял своё место. Они выглядели громоздкими, были снабжены микрофоном и соединялись длинным проводом с разъёмом на потолке. Мэтт снял шлем и нацепил их на голову.

Один из сержантов похлопал его по плечу.

— Мэтт, не забудь перед выходом их снять! — произнес тот, указывая на провод.

Пока они почти час жарились на раскалённом бетоне в ожидании приказа, вдыхая ядовитую гарь отработанного топлива, истекая потом под весом бронежилетов и снаряжения, с волнением теребя своё оружие, каждый солдат невольно думал, что миссию отменят ещё до того, как они поднимутся в воздух. Так всегда происходит. На каждое боевое задание приходится по двадцать ложных тревог. Пятью неделями ранее, когда они только прибыли в Мог, солдаты с азартом залезали в вертушки. Теперь эти встряски превратились в ничем не запоминающуюся рутину.

Ожидая кодовое слово начала задания, которым в этот день было «Айрин», они представляли собой грозную смесь людей и техники. Среди них находились четыре поразительных АН-6 «Литтл Бёрда» — двухместные штурмовые вертолёты с лобовым стеклом в виде пузыря, которые могут пролететь где угодно. Впервые за всё время машины были оснащены ракетами. Первая пара сразу зачистит цель, вторая останется на подхвате. Еще четыре вертолёта были снабжены дополнительными местами по обеим сторонам корпуса для транспортировки главной ударной силы, эскадрона С отряда «Дельты», одного из трёх секретных подразделений специального назначения. Эту боевую группу сопровождают восемь десантных «Чёрных Ястребов»: два с операторами «Дельты» и их наземным командованием, четыре несли на борту рейнджеров (рота В третьего батальона 75 полка рейнджеров, форт Беннинг, Джорджия), один — с резервным отрядом спасателей (CSAR, Combat Search and Rescue — прим. переводчика), на последнем находились руководители операции — подполковник Том Мэттьюз, координирующий действия пилотов 160 авиационного полка специального назначения, форт Кэмпбелл, Кентукки; и подполковник подразделения «Дельты» Гэри Харрэл, ответственный за наземную часть операции. Около главных ворот, стоя на холостом ходу, выстроился в линию конвой включивший в себя девять широких «Хамви» и три пятитонных грузовик. Тягачи предназначались для эвакуации арестантов и штурмовой группы. В салонах джипов расположились рейнджеры, операторы «Дельты» и четыре человека из шестой команды спецназа сил военно-морского флота США. С учётом трех вертолётов наблюдения и самолёта-шпиона высоко над ними, всего насчитывалось 19 воздушных судов, 12 машин и около 160 солдат. Команда, готовая сорваться с цепи.

«Потрясающий Литтл Бёрд», за картинку спасибо Blackbombs

Судя по всему, мышеловке суждено будет захлопнуться. Генерал-майор Уильям Ф. Гэррисон, командующий оперативной группой «Рейнджер», вышел их проводить. Раньше он никогда такого не делал. Высокий, поджарый, седовласый, одетый в песочную форму, он обошел все вертолёты и задержался у каждой машины.

— Будьте осторожны, — произнёс он с техасским акцентом.

После чего офицер подошёл к другой группе.

— Удачи.

Переместился к следующей.

— Будьте осторожны!

Вибрация работающих двигателей заставляла землю дрожать, а пульс — расти. Солдат возбуждала причастность к военной мощи Америки, сжатой в кулак. Горе всякому, кто встанет у них на пути. Обвешанные боеприпасами и гранатами, сжимая в руках автоматы, их сердца бились под бронежилетами с благоговейным трепетом и надеждой. Они проводили в уме последние приготовления, читали молитвы, трижды проверили оружие, репетировали и без того отточенные движения, исполняли свои маленькие ритуалы… Всё, что делало их готовыми к драке. Каждый из них знал, что задание может стать опасным. Это была наглая атака в самое сердце территории Хабр Гидр посреди Могадишо, являвшегося оплотом вождя Айдида. Это место прозвали «Чёрным морем». Их целью станет трехэтажный кирпичный дом с плоской крышей, в квартале в одном из немногочисленных районов города с сохранившимися крупными зданиями, окружённый сотнями жилых построек с жестяными крышами и запачканными стенами. Сотни тысяч представителей общины жили в лабиринте грязных улиц и обсаженных кактусами дорог. Настоящая дыра.

Солдаты смотрели на ракеты, установленные на АН-6. Гэррисон никогда такого не делал на предыдущих операциях. Стало быть, он ожидает неприятности. Парни загрузили лишние боеприпасы, заполнили магазинами все доступные  карманы и подсумки, оставив на базе фляги, штыки, приборы ночного видения и прочее оборудование, которое, как они полагали, будет лишним грузом на их молниеносном дневном набеге. Их не волновала перспектива оказаться в бою. Нисколько. Они её жаждали. Они хищники, преследователи,  закованные в броню, они непобедимы. Ничто не могло их остановить. Вот что они ощущали после шести недель бездельного присутствия перед тем, как наконец-то надрать сомалийские задницы.

В 15:32 командир головного «Чёрного Ястреба» Супер Шесть-Четыре услышал по внутренней связи мягкий голос пилота, уоррент-офицера Майка Дюранта, который с воодушевлением произнёс:

— Чёртова «Айрин»!

И воздушная флотилия пришла в движение,  отрываясь от потрёпанного аэродрома около моря в манящую синеву неба и Индийского океана. Они пересекли волнистую полосу белоснежного песка и быстро летели на небольшой высоте над волнорезами, от которых в сторону берега отделялись слабые волны. Перестроившись в сомкнутую группу, они скользили вдоль побережья на северовосток. Из открытых дверей вертолётов свисали ботинки солдат, рвавшихся в бой.

Расположившийся на фоне подернутого дымкой горизонта, Могадишо резко выделялся в лучах полуденного солнца, похожий на широко распахнутый зрачок объектива. С расстояния древнего порта крыши, крытые ржавыми листами жести и красной черепицей, окрашивали город в тёмно-рыжий цвет, в котором прожилками тянулись улицы из желтого песка. Единственными высокими зданиями, оставшимися нетронутыми в ходе многолетней гражданской войны, были белые, украшенные орнаментами мечети — если что и оставалось в Сомали святым, так только ислам. Повсюду разбросаны заросли кустарника, едва достающие до уровня нижних крыш, между которых видны высокие тусклые стены, в большинстве случаев — жёлтого, серого или розового цвета, исчезающие напоминания о мирной жизни до войны. Протянувшийся вдоль берега, обращенный на восток к пустыне, а с запада омываемый блестящими океанскими волнами. он вполне мог показаться каким-нибудь сонным курортом.

Но когда эскадрилья пронеслась над городом, стремительно удаляясь от воды, а затем, заложив вираж и направляясь на северозапад вдоль восточных городских окраин, Могадишо продемонстрировал своё настоящее лицо, катастрофу, дыру номер один в мире, в которой всё катилось к чертям. Было похоже на то, что город опустошила неизлечимая болезнь. Немногочисленные мощёные улицы были разрушены и загажены горами мусора, обломками и ржавыми остовами сгоревших машин. Те стены и постройки, что не были превращены в кучу щебня, были испещрены следами от пуль. Телефонные столбы зловеще наклонились под разными углами и походили на кукол вуду — оборванные огрызки проводов, которыми они заканчивались, вполне могли сойти за дреды. Сами провода были давно срезаны и проданы на процветающем чёрном рынке. Площади были отмечены громоздкими каменными основаниями, на которых раньше располагались статуи, посвящённые прежнему диктатору Мохаммеду Сиаду Барре; памятники были разобраны не  из революционных соображений, а ради продажи бронзы и меди, из которых они были отлиты, на лом. Несколько сохранных правительственных зданий и бывший университет стали приютами для беженцев. Всё, что представляло собой какую-либо ценность, было украдено, вплоть до металлических оконных решёток, дверных ручек и петель. Ночью в окнах третьего и четвёртого этажей технологического института были видны огни костров. Открытые пространства были хаотично застроены хижинами с каркасами из палок, покрытыми несколькими слоями ветоши и халупами, собранных из найденных досок и кусков прогоревшей жести. Сверху это походило на разлагающийся городской район.

Находившийся на борту вертолёта Супер Шесть-Четыре Эверсман повторил про себя план. К тому времени, как они достигнут земли, ребята из «Дельты» уже приступят к штурму необходимого здания, захватят преступников, уничтожив любого, кто найдёт в себе глупость оказать сопротивление. В этом доме должна находиться пара серьёзных шишек, которых оперативная группа посчитала целями номер один: приближённые Айдида. Пока «Дельта» заканчивает свою работу, а рейнджеры не подпускают любопытствующих, наземный конвой грузовиков и «Хамви» прорвётся через город прямо к цели. Заключённых погрузят на грузовики. Штурмовой отряд, группа прикрытия последуют за ними и все они вернутся обратно чтобы провести приятный субботний вечер на пляже. На это должно хватить одного часа.

Для того, чтобы обеспечить рейнджеров местом, задние сидения в транспортном отсеке «Чёрного Ястреба» были демонтированы. Солдаты, которым не хватило места рядом с десантными люками, расположились на ящиках с боеприпасами и противоосколочных панелях из кевлара, постеленных на пол. Все носили камуфляж песчаного цвета, на них были шлемы и бронежилеты, а кроме того — ещё 50 фунтов  снаряжения и боеприпасов, закрепленные на их разгрузочных системах, надетых поверх брони. У каждого были защитные очки и перчатки из толстой кожи. Экипировка, налепленная в несколько слоёв, делала даже самых стройных здоровенными, грозными киборгами. Раздетые до тёмно-коричневых футболок и шорт большую часть времени, пока находились на базе, они скорее походили на прыщавых подростков, которыми, по существу, они и являлись (большинству из них было девятнадцать). Они безгранично гордились своим статусом «рейнджер». Они были лучше сложены, быстрее, первые во всём — «Рейнджеры всегда впереди», таким был их девиз. Чтобы попасть сюда, нужно было быть трижды добровольцем — в армии, в десантные войска и в рейнджеры. Они — сливки, самые упорные солдаты своего поколения, избранные соответсвенно канону армии — молодые мужчины, большинство — белые (лишь двое чёрных на сто сорок человек личного состава). Кто-то был профессиональным военнослужащим, вроде лейтенанта Перино, окончившего в 1990 году Уэст-Пойнт. Кто-то был умником, ищущим новых достижений, как специалист Джон Уаделл из второго отряда, который записался в армию после окончания школы в Натчезе, штат Миссисипи, со средним балом 4,0. Некоторые были совершенно безбашенными парнями, стремившимися к физическому превосходству. Остальные просто желали саморазвития, молодые люди, не нашедшие себе применение после школы, или попавшие под воздействие наркотиков или алкоголя, нарушившие закон, или даже всё вместе. Они были куда закалённее своих сверстников, которым в эту осеннюю субботу грозило лишь длительное обучение в колледже. Некоторые из этих рейнджеров были выгнаны из учебных заведений, они почувствовали вкус поражения. Но среди них не было неудачников. Каждый стремился оказаться здесь сильнее, чем когда-либо в жизни. Проблемное прошлое позволило им испытать себя в  тяжёлых условиях. Несмотря на свои выходки, большинство из них были предельно серьёзны, патриотичны и полны идеализма. Армейский закон «Будь всем, чем только возможно» воспринимался буквально.

Их уровень был выше уровня обычного солдата. Их тела были натренированны, у всего подразделения — причёска, отличная от других — голова по бокам и на затылке была полностью выбрита; собственное ворчливое приветствие «Ху-ааа»; они были лучшей командой во всей армии. Раз они уже достигли этого, многие рейнджеры попытаются попасть в силы специального назначения, возможно, даже в «Дельту», отряд суперсолдат, который сегодня поведёт их в бой. Только лучшим из них предложат пройти испытание, и лишь каждый десятый пройдёт отбор. Рейнджеры стояли на несколько ступеней выше остальных, но «ди-бои» (англ. D-boys, сленговое прозвище операторов «Дельты», прим. переводчика) обладали пальмой первенства.

Солдаты знали: самый верный путь к этому достижению — получение боевого опыта. Таким образом, Мог был лакомым куском. Всегда где-то шла война. Постоянно. До сих пор все задания, что им выпадали, заканчивались чересчур быстро. Сомалийцы, которых они звали «Скинни» или «Самми», пару раз открыли беспорядочную стрельбу по ним, чего вполне достаточно, чтобы вскипятить кровь рейнджеров и обрушить чудовищную лавину ответного огня, но до сих пор не происходило ничего, что могло хотя бы отдалённо сойти за ожесточённую схватку.

Именно этого они хотели. Абсолютно все. Если у кого и были сомнения, то они были глубоко спрятаны. Большинство из них боялись войны, как и любой другой, но это чувство было выбито из них. Особенно после курса рейнджеров. Около четверти из записавшихся на него были отсеяны: этот факт являлся доказательством для тех, кто нашил планку рейнджера, о самом важном достижении в их пока ещё не столь длительной жизни. Слабость была выкорчевана. Сильные стороны остались в первых рядах. Далее последовали недели, месяцы и годы непрекращающихся тренировок. «Ху-ааа» не могли дождаться командировки на войну. Они походили на высококлассную футбольную команду, которая годами терпела лишения, изнуряющие и попросту опасные тренировки двенадцать часов в день, семь дней в неделю, без малейших перспектив выйти на игровое поле.

Они жаждали  битв. Они делились друг с другом потрёпанными дневниками солдат прошлых конфликтов, авторы многих из которых также были рейнджерами, впитывая в себя дружелюбную атмосферу историй и презирая неудачников, купивших их или изуродованных и получивших увечья, приравнивающих себя к  настоящим воинам, которые пережили всё сами. Они просматривали старые фотографии, суть которых не менялась: усталые и грязные парни в камуфлированных штанах и с голым торсом, с висящими на тощих шеях армейскими жетонами, позировали с оружием, перекинутым через плечо в экзотичных странах. На картинках молодые солдаты смотрели на самих себя в окружении своих собратьев, сражавшихся на их собственной войне. Именно это было для них ценно.

Сержант Майк Гудэйл попытался объяснить свою мотивированность матери когда приехал в Иллинойс на время своей увольнительной. Его мама работала медсестрой и с сомнением относилась к его бахвальству.

— Почему каждый из вас хочет попасть на войну? — спросила она.

Гудэйл заметил, что солдаты похожи на медицинских сестёр, которые после обучения не имеют не малейшего шанса работать в больнице.

— Тебе хочется выяснить, действительно ли ты годишься для этой работы, — пояснил он.

Точно так же, как и те солдаты из книг. Их испытали и они прошли проверку. Сегодня пришло время нового поколения рейнджеров. Их время.

То, что никто из парней, сидящих в вертолёте, не имели ни малейшего понятия о Сомали, не имело никакого значения. Они приняли мнение армии без тени сомнения. Гражданская война, которую вели вожди между собой, привела к геноциду населения. В то время как страны всего мира присылали гуманитарную помощь, лидеры кланов отбирали её и убивали тех, кто пытался им противостоять. Наконец-то мир принял решение и пригласил самых безбашенных ребят на планете навести порядок. Довольно слов! Лишь немногие рейнджеры, прибывшие сюда в конце августа, перестали разделять это мнение. Могадишо был похож на постапокалиптический мир из фильма «Безумный Макс» с Мэлом Гибсоном, мир, законы которого устанавливали вездесущие банды вооружённых маньяков. Их присутствие необходимо для уничтожения агрессивных командиров и восстановление здорового цивилизованного общества.

Эверсман гордился тем, что он стал рейнджером, но никак не мог разобраться в своём отношении к новой для него должности командира. Подобное назначение было в порядке вещей: старший в отряде был отозван домой в связи с тяжёлой болезнью члена семьи, а потом парня, заменившего его, завернули после случившегося с ним приступа эпилепсии. Второго тоже отправили на родину. Эверсман  оказался следующим по званию. Он не без сомнений принял командование. Этому событию он посвятил утреннюю молитву.

Десантные войска навсегда. Вид летящей армады наполнил Мэтта гордостью. Военная машина казалась произведением искусства. Высоко над ними уже давно кружили лучшие разведывательные аппараты из тех, что находились на вооружении Америки, включая спутники, высотный беспилотник и три вертолёта наблюдения ОН-58, похожие «Литтл Бёрды» с пузыреподобными кабинами и наростами в пять футов, подобными луковицам, выросшим сверху. Вертушки-наблюдатели были оборудованы радио- и телевизионными передатчиками, которые будут транслировать ход операции в режиме реального времени генералу Гэррисону и старшим офицерам в штабе совместного командования, расположенном на пляже. Режиссёры и писатели едва ли смогут представить границы возможностей армии США, но здесь эту силу можно было ощутить сполна. Оснащенная по последнему слову техники и великолепно смазанная боевая машина конца двадцатого века. Лучшие силы Америки шли в атаку, в которой находился и сержант Эверсман.

Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.