by

Штурм, глава 9

Как только вертолёты поднялись с базы рейнджеров сержант Джефф Стрёкер отсчитал несколько минут, сидя в одном из «Хамви» наземной колонны. Машины стояли на холостом ходу перед основными воротами. Его джип был первым в конвое из двенадцати автомобилей: девять внедорожников и три пятитонных грузовика. Они должны добраться до точки сбора позади отеля «Олимпик», дождаться Ди-боев и поставить точку в сегодняшнем представлении.

convoy

Convey Preparations by CarterPhotography. На снимке — не оперативная группа «Рейнджер», а техника Национальной Гвардии, но по Могадишо рассекали именно эти модели машин.

   Стрёкер, недавно обратившийся в христианство, был родом из форта Додж, Айова; он знал город лучше чем большинство его коллег. Его экипаж ежедневно оказывался в гуще событий. Приняв участие во вторжении в Панаму, Джефф считал, что имеет представление о странах третьего мира, но ничто не могло сравниться с Сомали: повсюду разбросаны горы мусора, которые местные жгли вместе с покрышками прямо посреди улиц. Шины горели постоянно, этакий местный загадочный ритуал. Помимо этого они использовали в качестве топлива для костра навоз, вонь которого ни с чем нельзя было спутать. По мнению Стрёкера, население было занято лишь бездельем, наблюдая за происходящим вокруг из шалашей и хижин, построенных из кусков жести и ветоши; среди местных женщин писком моды считались цветастые платья и золотые зубы; старики облачались в просторные рубахи и носили потрёпанные сандали. Те, кто одевался на западный манер, походили на жертв Армии Спасения эпохи «диско». Почти у всех, кого останавливали для досмотра рейнджеры, в задних карманах обнаруживались здоровенные упаковки «ката». Улыбаясь, они демонстрировали зубы, окрасившиеся в чёрный или оранжевый цвет, что делало их внешность дикой и безобразной. Их вид был отвратителен Стрёкеру, равно как и их бесполезная жизнь в полной нищите, которую сложно вообразить.

Благотворительные организации устроили в городе несколько пунктов выдачи пищи, рядом с которыми рейнджеры старались не показываться в час пик. Джеффу известна причина: там собирались не тысяча, а десятки тысяч людей, создающих немыслимую давку в ожидании подачек из столовой. Люди в толпе не казались умирающими от голода —  некоторые сомалийцы занимались рыболовством, но остальные, очевидно, разучились работать. Большинство были настроены дружелюбно: женщины и дети, улыбаясь,  подходили к машинам солдат с протянутыми руками, но в некоторых частях города военных встречали грозящими кулаками. Рейнджеры обычно бросали свои пайки (англ. MRE — Meal Ready to Eat) ребятишкам, которых было жалко. Взрослые вызывали лишь презрение.

Непонятно, как подобная дыра могла вызвать интерес Америки. Но Стрёкеру едва исполнилось 24, он был солдатом и в его голове не было места для подобного вопроса. В его обязанности сегодня ставились прорыв к улице Гольвадиг, погрузка заключённых и штурмовых отрядов на транспорт и возвращение на базу. Позади него стоял второй «Хамви» под командованием сержанта Дэнни Митчелла; третьим расположился джип с операторами «Дельты» и «Морскими котиками» на борту, которые присоединятся к штурмовикам в здании; еще один «Хамви», три грузовика и очередная группа из пяти вездеходов, включая машину подполковника Денни МакНайта, командира конвоя.  На месте водителя в экипаже Стрёкера сидел рядовой первого класса Джереми Керр, за пулемётом 50 калибра стоял рядовой Брэд Полсон, а на заднем сидении расположились сержант Доминик Пилла, любимчик всей роты, вооружённый пулемётом, и его помощник, сержант Тим Мойнихэн.

Дом Пилла, здоровенный харизматичный уроженец Нью-Джерси, обладал особой манерой общения: свои слова он подкреплял обильной жестикуляцией, что делало его прирождённым комиком. Он обожал розыгрыши: однажды Пилла обзавёлся крохотными петардами, которыми он начинил сигареты своих друзей; те взрывались с громким хлопком посреди процесса, вызывая у зачинщика приступ хохота. У некоторых подобные проказы вызывали раздражение, но только не у Доминика; солдатам было с ним весело. Самым популярным способом продемонстрировать свой дар комедианта являлось сочинение небольших сцен, которые он разыгрывал совместно с Нельсоном, пародирую своих же командиров. Эти спектакли становились хитами, так что Доминику и Шону приходилось их повторять на бис. Особенно им удавалось копировать Стила, которого прозвали «Тренером».

Как и у любого строгого командира, у Стила были непростые отношения с подчинёнными. Он вызывал у них уважение, но иногда — раздражал до белого каления. В 1980-х Стил играл полузащитником команды «Бульдог» под руководством Винса Дули, участвовавшей в национальном чемпионате штата Джорджия. Именно футбол стал жизненным стержнем тридцатидвухлетнего офицера. Кого-то из парней передёргивало от его чрезмерно насыщенной религиозной и спортивной терминологией речи. Крупных парней он прозвал «полузащитниками», худых и поджарых — «ресиверами», «беками». Капитан обожал ставить солдат в круг с протянутыми к центру руками в качестве своеобразного совместного приветствия, или цитировать высказывания известных тренеров Национальной Лиги Футбола перед игрой. Он демонстрировал изрядную религиозность, ставшую частью спортивной субкультуры. Стил частенько останавливал солдат с вопросом: «Ходишь ли ты в церковь по воскресениям,  сынок?». Кто-то находил это перебором. Никто никогда не называл его Тренером в лицо, кроме как во время небольших представлений, когда всё остальное отходило на второй план.

В этом дуэте Нельсон работал над сюжетами, а Пилла их разыгрывал. Даже обладая высоким ростом и телосложением тяжелоатлета, ему приходилось одеваться в несколько кителей чтобы достичь размеров капитана. Вдобавок к этому они украсили шлем, на котором был нарисован бульдог, какой-то безделушкой. Пилла, обладавший великолепным чувством юмора, обычно начинал спектакль пародируя Стила, который упражнялся в блокировании бросков и борьбе за мяч, после чего развивался основной сюжет. В большинстве случаев офицер и сам добродушно посмеивался над шоу. Но в одном из них Нельсон и Пилла решили в гротескной манере и с неприличными шутками изобразить неподобающие отношения между капитаном и его первым заместителем, лейтенантом Перино: ребята катались по полу от смеха. Но на этот раз Тренер не улыбался. После представления он едва не открутил головы Нельсону и Пилле за «демонстрацию альтернативного поведения». А эта парочка лишь решила, что нашла отличный сюжет для очередного выступления.

Стрёкер во главе колонны задержал отправление с таким расчётом, чтобы появиться поблизости от отеля «Олимпик» до начала операции. Они наблюдали как воздушные силы пересекли море и покинули базу лишь после того, как по радиосвязи сообщили, что вертолёты легли на прежний курс. Джефф, которому поручили вести конвой, допустил ошибку: несмотря на уйму часов, проведённые в ангаре за изучением карт и уверенность в том, что план казался досконально понятным, вид улиц, по которым он ехал, сбил его с толку: одна похожа на другую, без каких-либо особенностей, что могли бы помочь в ориентировании. Кроме того, колонна передвигалась с большой скоростью: по Виа Джезира они ехали на северо-восток до развязки К-4, прокатились по Виа Ленин к северу и уткнулись в старые трибуны. После этого следовало повернуть направо на Нэшнл Стрит, продвинуться восточнее и съехать на проулок, растянувшийся параллельно Гольвадигу, и направиться к конечной точке. Но Стрёкер решил уйти левее раньше задуманного, джип Митчелла последовал за ним, в то время как остальные машины колонны их миновали.

— Куда вы подевались? — поинтересовался по радио голос взводного сержанта Боба Гэллэхера.

— Мы на подходе, — уверил его Джефф, — Повернули не туда. Скоро будем на месте.

Ситуация накалялась. Стрёкер распорядился развернуть машины, проскочить лабиринт улиц и воссоединиться с колонной около отеля.

Незадолго до прибытия, старшина Джон Гэй из команды «Морских котиков», сидевший в задней части салона слева в третьем по счёту «Хамви», услышал выстрели почувствовал сильный удар в правое бедро. Ошеломлённый болью, он закричал о своём ранении. Как только машины остановились в запланированном месте мастер-сержант Тим Мартин, по  прозвищу «Гриз», оператор «Дельты», сидевший справа, выскочил из джипа и подбежал с другой стороны,  оценивая его состояние. Остальные окружили «Хамви», контролируя свои сектора. Мартин разорвал штаны Гая, осматривая бедро. Хорошие новости: пуля застряла в лезвии ножа «Морского котика». Снаряд раздробил его, но клинок всё-таки спас от серьёзных повреждений. Несколько осколков торчали из нога Джона, которые Мартин тотчас же убрал и наложил сверху повязку. Затем Гэй выбрался из кабины, занял укрытие и принялся вести ответную стрельбу.

Теперь Стрёкеру предстояло вывезти Блэкбёрна, того самого рейнджера, что сорвался с вертолёта. Сержант Джойс помог дотащить его носилки. «Хамви» «Морских котиков», за рулём которого сидел мастер-сержант Чак Эсвейн, проехал по Гольвадигу и травмированного бойца загрузили в машину через задний люк; оба медика последовали за ним. Сержант «Дельты» Джон Мейсжунас сел на место стрелка рядом с водителем. Джип Джеффа, вооружённый пулемётом 50 калибра снова занял ведущую позицию, а машина Митчелла с автоматическим гранатомётом М-19 встала позади «Хамви» «Котиков».

— Говорит Юниформ Шесть-Четыре, — МакНайт связался по рации с вертолётом командования, — У нас тяжелораненый. Я отсылаю три машины на базу для его немедленной эвакуации.

Стрёкер обратился к полковнику:

— Мне нужно пять минут чтобы вывезти солдата!

Остальная группа должна вскоре проследовать за ними: операция подходила к завершению.

Три джипа двинулись обратно на базу через улицы, ожившие от стрельбы и взрывов. На этот раз Джефф знал верную дорогу: он проложил в уме самый простой маршрут. В нескольких кварталах от них находилась Нэшнл Стрит, которая могла вывести колонну прямо на развязку, с которой они попадут сразу на берег.

Но в противовес хорошему плану ситуация вокруг становилась всё хуже: повсюду возводились баррикады и заграждения, которые им приходилось преодолевать или объезжать. Один из медиков, рядовой Гуд, державший капельницу Блэкбёрна в одной руке, пытался вести огонь из винтовки в другой (CAR-15 в оригинале — прим. переводчика). На крыше машины Полсон остервенело крутил турелью с орудием, пытаясь отстреливаться от нападавших с обеих сторон; заметив это, Джефф приказал Пилле прикрыть своим М-60 правую сторону, оставив заботам Полсона левую половину дороги. Они старались ехать не слишком быстро, ведь серьёзная тряска не пойдёт раненому впрок.

Доминика подстрелили едва они выехали на Нэшнл. Он умер мгновенно: пуля попала в лоб, оставив после себя дыру в затылке. Тело солдата рухнуло на колени Мойнихэна, закричавшего от ужаса, когда на него полетели кровь и фрагменты мозга его друга.

— Пилла ранен! — заорал тот.

Почти сразу же раздался голос сержанта Гэллэхера:

— Как ваши дела?

Стрёкер проигнорировал рацию, прорычав через плечо Тиму:

— Успокойся! Что с ним? — он не мог видеть всего, что происходило у заднего люка.

— Он мёртв! — не успокаивался боец.

— Откуда тебе знать? Разве ты врач?

Командир обернулся, мельком окинул взглядом заднюю половину джипа, залитую кровью. Пилла лежал на коленях Мойнихэна.

— Ему попали в голову! Он труп! — произнёс рядовой.

— Возьми себя в руки! — ответил Стрёкер, — Нам нужно вести огонь, если хотим вернуться на базу!

К чёрту аккуратное движение. Джефф приказал водителю разогнаться, надеясь, что Митчелл не отстанет. Время от времени он видел снаряды РПГ, пролетавших через улицу.

Казалось, они вели бой со всем городом сразу.

Снова объявился Гэллэхер.

— Что у вас происходит?

— Мне сейчас не до беседы!

— У вас потери? — Боб явно не удовлетворился предыдущим ответом.

— Да, один солдат.

Стрёкер не хотел давать эту информацию в эфир. Насколько он знал, никто не был убит с их стороны, а Джефф не хотел оказаться тем, кто первым объявит подобную весть. Он знал, что все радисты в зоне боевой операции слышат его переговоры: в некоторых машинах установлены громкоговорители и все до единого вертолёты оборудованы радиоаппаратурой. Каждый солдат с рацией слышал все частоты. Бойцы жадно впитывали информацию — она была им жизненно необходима. В отличие от большинства из них, Стрёкер раньше уже был на войне в Панаме и Персидском Заливе, и не понаслышке знал, что солдаты сражаются куда лучше пока всё идёт как по маслу. Как только происходило что-то выходящее из ряда вон требовалось время для восстановления спокойствия. Люди впадают в панику точно так же, как испугался только что Мойнихэн. Страх на поле боя является смертоносной болезнью.

— Кто пострадал и каково его состояние? — спросил Гэллэхер.

— Пилла.

— В каком он состоянии?

Стрёкер на мгновение заглушил микрофон, борясь сам с собой, после чего неохотно изрёк:

— Погиб.

После этих слов все радиопереговоры, которые плотно наслаивались друг на друга, оборвались: последовало длительное молчание.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *