by

Штурм, глава 12

Рядовой Клэй Отик подстрелил цыплёнка. Как только конвой подошёл к зданию и приступил к погрузке заключённых всем показалось, что сама преисподняя открыла свои врата в районе Гольвадига: во всех направлениях метались люди; мужчины, вооружённые АК-47, вели по ним огонь, пролетали ракеты РПГ, оставляя за собой в воздухе шлейфы дыма, и, взорвавшись, эхом отдавались в ушах… И среди этого  безобразия прямо перед пулемётом Отика топталась стайка перепуганных куриц. Одна из птиц превратилась в облако перьев после того как в неё угодил снаряд 50 калибра. «Маленький Охотник» записал на свой счёт еще один трофей.

Рядовой, обладавший самым низким ростом среди солдат роты, а выглядевший и вовсе на тринадцать лет, был приписан к самому большому стволу (вполне обычная армейская практика), Браунингу М-2 50 калибра, или, по-простому, к «двойке», которая была смонтирована в турели на крыше «Хамви». Клэй уже успел прославить своё имя: именно он по ошибке угнал личный автомобиль генерала Гэррисона в самом начале операции. Турель на его собственном джипе имела свойство заедать в самый неподходящий момент, так что сержант приказал ему позаимствовать другую машину «вон там», указывая на гараж. Отик выбрал ту, что выглядела получше, и успел вернуть до того, как генерал об этом узнал.

Своё прозвище деревенский парнишка из Миссури получил за привычку проводить увольнение на охоте в окрестностях форта Беннинг со своим ружьём, вместо того чтобы пропивать своё жалование в барах Оберна или Атланты вместе с другими ребятами, непременно возвращался с тушей оленя или дикой птицей, которых он свежевал прямо перед казармами и готовил к общему столу. Клэй мог занять себя в любой ситуации: он был даже вполне доволен караульной службой у ворот базы, во время которой самым интересным делом было изъятие плёнок у болванов, которые проигнорировали плакаты, запрещающие съёмку на территории базы; подобное нарушение совершали почти все владельцы фотокамер. На колючей проволоке висела целая коллекция негативов, похожая на коричневую мишуру.

Отик ежедневно записывал события в Моге в  небольшой журнал, который вечно таскал в своём ранце. Каждую заметку он посвящал родителям и собирался поделиться с ними по возвращению домой. После того, как он конфисковал очередной моток фотоплёнки, Клэй сделал еще одну запись в духе фильма «Стар Трек»:

«Запись журнала от 3 сентября 1993, 1700 по звёздному календарю. Только что сменился с караульной службы у ворот, дежурство показалось интереснее, чем все предыдущие. Мы изъяли одну видеокассету и три фотоленты за два часа: гражданским запрещено фотографировать наше снаряжение и тем парням, кто посмеет вывезти фото с базы хорошенько достанется по задницам. Это забавно, ведь повсюду висят предупреждения, но они всё равно пытаются тайком пронести свои снимки. Ха-ха! Облажались, сосунки!»

Привязанность Отика к ведению дневника объяснялась тем, что он получал куда меньше писем, чем остальные солдаты, а особенно тем, что у него не было подружки для переписки. Одинокие парни были настолько несчастны, что не упускали ни малейшей возможности прочитать послания своим товарищам, написанных женской рукой. Но далеко не все новости от девушек были приятными: сержант Рэйли Кэш из Орегона получил письмо «Дорогому Джону» как только они оказались в Могадишо. Это пинок ниже пояса: бывшая подруга прислала ему коробку из-под обуви, набитую всяким хламом, вроде дисков, фотографий, записей и прочих атрибутов разорванных отношений, удар, который ощущался в ангаре на краю мира вдвойне тяжело. Солдаты беззлобно подшучивали над ним, пытаясь немного скрасить его положение. Впрочем, хоть какое письмо от женщины было лучше чем их полное отсутствие. Специалист Эрик Сполдинг из Миссури, лучший друг Маленького Охотника, иногда позволял читать свою переписку, что было весьма мило, но вызывало в нём очередной приступ грусти. Он даже подумывал подбить сестру написать письмо любви чтобы тоже было что показать остальным.

Клэй и Эрик, ставшие хорошими друзьями, подумывали вместе рвануть в Миссури на пикапе Отика, когда они вернутся домой. Отец Клэя работал в службе Иммиграции и Натурализации и вполне мог устроить сына на работу после демобилизации. Рядовой даже пообещал другу что отец найдёт место и для него. Оба надеялись вернуться в Миссури к началу осеннего сезона охоты на оленей.
convoy-at-the-streets

Behind The Gunспасибо Marpaparp 

Как отметил один из читателей, на рисунке изображены турели более поздней модификации, с защитой спины стрелка. Зато атмосфера передана хорошо!

Друзья завидовали парням из «Дельты»: пока рейнджеры проводили время за стрельбой по мишеням, ежедневными пятимильными кроссами, тянули лямку в карауле, операторы попросту развлекались. Взять тех же голубей: когда силы американцев только сюда попали, единственными обитателями ангара были птицы, гадившие на всё подряд: на солдат, их койки и снаряжение. Как только помёт попал на ди-боя пока тот чистил оружие, элитное подразделение объявило пернатым войну: операторы заказали духовые ружья, не оставившие голубям ни единого шанса. Меткие выстрелы спецназа стали причиной окровавленных пернатых комков, которые то и дело падали на чью-то постель. Эти парни прекрасно себя развлекали пока находились на базе. Они обладали оружием, модифицированным под каждого из них, вроде дополнительных вертикальных рукояток на цевьях: оружейные производители снабжали их так же, как как Найк одевает профессиональных спортсменов. Иногда «Дельта» «заимствовала» один из «Чёрных Ястребов» и с рёвом уносилась на сафари в буш, где водились дикие кабаны, газели, антилопы и  бабуины, возвращаясь обратно с трофеями: рога в качестве сувениров и свежее мясо для барбекю. Они называли вылеты «тренировками в реальных условиях». Но это далеко не всё: один из них, Брэд Хэллинг, вечно ходил с важным видом около ангара, нацепив на шею ожерелье из кабаньих зубов, а коренастый Эрл Филлмор раздобыл рога и приклеил их на шлем, разгуливая по лагерю голышом и принимая воинственные позы, принимая себя за какого-нибудь монгольского вождя.

Будущее не предвещало Отику и Сполдингу никакого веселья, но всё-таки они нашли то, на кого можно вести охоту. Эрик был армейским снайпером, в работу которого входило сидеть на корточках под самой крышей по ночам, наблюдая за городом через прибор ночного видения сквозь дыру в стене размером с грейпфрут. Единственным развлечением для него и Отика была беседа. Из своего укрытия они на порядок лучше видели как многочисленные крысы носятся по балкам. Могадишо был раем для них: за всю его историю не было известно ни одной попытки по организации вывоза мусора. Отик и Сполдинг соорудили хитроумный капкан из двух бутылок воды «Эвиан», куска проволоки из разобранной мины-ловушки и содержимого пайка. Клэй отметил успех записью в дневнике:

«… Хорошие новости, Большие Белые Охотники (Сполдинг и я) поймали отвратительную гигантскую крысу в одну из наших ловушек (в общем-то, идея принадлежит ему, но ведь это совместная операция). Поимка крысы стала причиной ироничных поздравлений.»

Только одну вещь Отик желал больше чем возвращение домой: еще одна миссия. Они приехали воевать. Поначалу их деятельность была весьма бурной, но к концу сентября войска явно снизили обороты. Клэй пишет в своём журнале:

«1830. Очередной день без дела и я начинаю испытывать нетерпение. Мы снова ходили на стрельбище, но едва ли тир может сгодиться как утешение. Мы немного потренировались в сапёрном деле, так что весьма скоро я стану экспертом в оружии и взрывчатке… Возможно, завтра получим приказ (как бы не сглазить!). Операции раз за разом становятся всё скучнее и скучнее, наши действия становятся привычными, что плохо: мы можем расслабиться в самый неподходящий момент. Тяжело соблюдать бдительность когда всё вокруг превращается в обыденность!»

В ночь на 25 сентября «скинни» попали в «»Чёрный Ястреб»» 101 дивизии. Три члена экипажа были убиты едва пламя объяло падающий вертолёт, но пилот и его помощник успели выбраться из-под обломков. Они вели перестрелку с ополченцами до тех пор, пока дружественное население не погрузило их на машину и не вывезло на базу.

Той ночью Клэй стоял в карауле.

«Я заступил на пост в два часа ночи и почти сразу мы с напарником заметили горящий оранжевым пламенем шар, пересекающий небо, потом он снизился, затем последовали два взрыва: второй слабее первого,» — гласили его записи, — «Сегодня  в честь трёх погибших в катастрофе пилотов был приспущен флаг; они были сбиты из РПГ… Позднее, во время прощальной церемонии с нашими товарищами, тела которых погрузили в самолёт, все ощутили свою смертность.»

Стоя восемь дней спустя в люке позади 50 калибра, Отику было вовсе не до размышлений о смерти. Он торчал на перекрёстке южнее здания-цели, вслушиваясь в нарастающий грохот стрельбы и с нетерпением ожидая возможность пустить свою большую игрушку в дело. Но его машина была замыкающей в конвое, а его задачей было обеспечение безопасности с тыла, повернув ствол пулемёта в противоположную от событий сторону. Его беспокоила перспектива так и не поучаствовать в веселье. Наконец-то колонна тронулась. Как только «Хамви» выехал на Гольвадиг он подстрелил курицу.

Из-за многочисленных помех рядовому было трудно сконцентрироваться. Вокруг находилось множество безоружных, так что он прилагал все усилия чтобы их не зацепить. Он ранил сомалийца с автоматом в руках, стоявшего у дверей отеля; застрелил другого, выглядывавшего из проулка восточнее «Олимпика». Третий затормозил прямо посреди улицы и обернулся через плечо, на какой-то миг встретившись взглядом с Отиком.  Крупнокалиберные пули, способные проделать в шлакобетоне дыру размером с человеческую голову, разорвали мужчину на части. Солдат прицелился в оружие, упавшее на пыльную дорогу и сделал несколько выстрелов в попытке вывести его из строя. Ниже по улице он увидел людей, собиравших покрышки и прочий хлам чтобы перегородить дорогу, так что Клэй развернул турель и выпустил короткую очередь в их направлении, повергая их в бегство.

Плотный огонь вёлся со всех сторон, мешая солдату разобраться в происходящем. Повсюду свистели пули, откуда-то появились РПГ. Он увидел вспышку и облако дыма, а затем и отчётливый след реактивного снаряда, попавшего в чей-то дом. Пустые гильзы падали позади турели; один из выстрелов противника угодил в эту груду и их подбросило в воздух, после чего они угодили в лицо пулемётчика. Пули пару раз попали в укладку боеприпасов — Отик  не на шутку встревожился: кто-то решил свести с ним счёты. Он принялся стрелять без разбора. Как сказал кто-то из рейнджеров: «Как только ситуация вокруг становится опасной, люди становятся еще опаснее.»

Эрик Сполдинг, товарищ Клэя из Миссури, находился в одном из пятитонных грузовиков ближе к началу колонны. В кузове на полу лежали мешки с песком, способные уберечь сидящих внутри солдат от мин; кроме мешков никакой защиты не полагалось. Сидя на месте пассажира, Эрик решил, что его лучшей защитой будет нападение: он принялся стрелять едва конвой повернул на перекрёстке около штурмуемого дома. Сполдинг застрелил парня с автоматом на ступенях около  двери «Олимпика». Он выбирал цели с максимально возможной скоростью, которая была еще достаточна для прицеливания и выстрела. Время для обдумывания действий давно закончилось: завязавшийся бой быстро набирал темп.

Сержанту Джону Бёрнсу, чей «Хамви» стоял сразу за грузовиком Сполдинга, поначалу было непросто сориентироваться в условиях серьёзного боя: он, как и большинство рейнджеров, был готов лишь к тому, что по обыкновению происходило на заданиях: к паре-другой сомалийцев, ведущих беспорядочный огонь на бегу. Заметив парня, выстрелившего из РПГ, спрятавшегося за группой женщин, Бёрнс выскочил из машины, спасаясь от угрозы, споткнувшись при этом за край двери, и плашмя упал в дорожную пыль. Сержант сразу же вскочил и побежал за гранатомётчиком пока тот не оказался в прямой видимости: только тогда Джон присел на колено и произвёл выстрел. Боевик упал и Бёрнс, получивший дозу адреналина от своей маленькой победы, схватил раненого за рубаху, будучи уверенным в необходимости его ареста равно как и других пленных. Только когда он начал его тащить он осознал интенсивной была перестрелка, и, вдобавок,заметил с десяток вооружённых врагов на перекрёстке около отеля.

До Бёрнса наконец-то дошло, что он находится в самой гуще куда большей схватки. Выпустив из рук одежду раненого, Джон пулей очутился в машине, из которой, скорчившись, стреляли его люди,  краем глаз с удивлением наблюдавшие за ним.

Через один джип рядовой Эд Кэллман испытал прилив ярости как только оказался в этой свалке. Он поступил на службу в армию в надежде получить острые ощущения после окончания скучной школьной программы в Чейнсвилле, штат Флорида. В армии все начинали с ужаса перед настоящей схваткой, пока мало-помалу тяжёлая подготовка и муштра рейнджеров не привила им желание драться. Здесь нашлось то, что им нужно. Война. Настоящая. Сидя за рулём, глядя через лобовое  стекло, Кэллману пришлось напомнить себе что он не в кинотеатре: эта мысль наполнила его восторгом подростка, существование которого он раньше не осознавал. Дымовая дорожка снаряда РПГ приковала к себе его внимание: он видел, как ракета пролетела мимо его машины и угодила в один из пятитонников. Когда пыль рассеялась, он обнаружил штаб-сержанта Дэйва Уилсона, одного из двоих чёрных в роте, отброшенным к стене дома рядом с грузовиком: его ноги были вытянуты перед телом и залиты ярко-красной кровью. Эд ужаснулся: это был один из них! Он вцепился в руль, впился глазами в стоящий перед ним джип, охваченный страстным желанием убраться отсюда подальше.

Со своей позиции в замыкающем «Хамви» Отик заметил вспышку гранатомётного выстрела. Он развернул ствол и выстрелил в её направлении, поразив небольшую группу гражданских, сгрудившихся перед стрелком.

Тотчас же Клэй ощутил правой рукой что-то похожее на удар бейсбольной битой. Но это было лишь ощущением: рядовой услышал хруст и почувствовал толчок; осмотрев руку, он обнаружил в ней небольшое отверстие. Кость была сломана.

— Я ранен! Ранен! — завопил солдат.

Его охватила настоящая паника, еще около минуты он без перерыва стрелял из 50 калибра, срубая деревья, разрушая стены и уничтожая всё за ними, пока сержант Лоренцо Руиз не встал к турели вместо него.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *