by

Штурм, глава 13

Над перекрёстком, подконтрольным четвёртому взводу во главе с Эверсманом, тучи продолжали сгущаться. Вначале Блэкбёрн выпал из вертолёта, затем они высадились в стороне от здания и попали под плотный обстрел, из-за которого они не смогли занять правильную позицию. Они лишились пятерых бойцов, которые унесли носилки с Блэкбёрном: ни один из них до сих пор не вернулся.

Теперь еще и сержант Гэлэнтайн получил ранение.

Он был новобранцем из Ксении, Огайо, который после окончания старшей школы проработал шесть месяцев прессовщиком на резиновой фабрике, после чего решил, что достоин большего. В день начала операции в Заливе он записался в армию; война завершилась еще до того, как он завершил курс молодого бойца. С тех пор он ждал возможность попасть в бой. Он едва не сорвался когда его и Стеббинса оставили дома. Но теперь он наконец-то оказался на войне. Это произвело на него странный эффект: он стал относиться к происходящему слишком легкомысленно. Едва Гэлэнтайн занял позицию за парой машин вместе со своим товарищем, специалистом Джимом Тэлшером, как вражеская очередь прошлась столбиками грязи между ними. Тэлшеру разбила лицо его собственная винтовка: пока он спускался по канату его рот наполнился кровью. Выстрелы из «»калашникова»» один за другим высадили стёкла автомобилей и пробили колёса. Солдаты укрылись за задним бампером машины, обменявшись глупыми выражениями лиц.

Скотт не чувствовал страх. Он не думал о том, что может погибнуть. Он направил свою М-16 на кого-то ниже по улице, прицелился в центр толпы и выпустил несколько пуль. Кто-то упал. Всё как по учебнику, только гораздо круче.

Как только в них начали стрелять со всех сторон, он и Джим рванули в подворотню. Здесь Гэлэнтайн лицом к лицу столкнулся с сомалийкой, которая одновременно с ним решила пересечь улицу — она стояла перед дверью, пытаясь её открыть. Сперва сержант хотел её застрелить, но не смог. Его остановили глаза женщины, которые широко раскрылись от ужаса: взгляд смог пробиться через его беспечность. Ощущение игры прекратилось. Гэлэнтайн был слишком близок к убийству беззащитного человека; девушка наконец-то совладала с дверью и скрылась внутри.

Он спрятался за другой машиной, стоявшей на главной улице, приклад винтовки упёрся в плечо, а оружейный ремень обвился вокруг тела. Сержант выбирал цели в толпе среди сотен  безоружных, которые столпились вдалеке и теперь наступали на их позиции. Выстрелив, он почувствовал сильный удар по левой руке, который дёрнул оружие таким образом, что винтовка перелетела через него. Первым делом Скотт решил удостовериться в исправности автомата, но, обнаружив его, солдат заметил собственный большой палец, свисавший с кисти на тонкой полоске кожи.

Он ухватился за него другой рукой и попытался вправить.

— Скотти, ты в порядке? С тобой все нормально? — поинтересовался Тэлшер.

Мэтт видел, как выскочила из рук М-16  и бордовая кровь брызнула из левого запяться Гэлэнтайна. Он наблюдал, как тот пытается вернуть палец в прежнее положение, а потом посмотрел на дорогу напротив раненого.

— Не двигайся! — зарычал Эверсман. С той стороны вели ожесточённый огонь, — Оставайся на месте!

Гэлэнтайн слышал слова сержанта, но всё равно продолжил движение. В какой-то степени долговязый командир взвода, находившийся на другой стороне улицы, означал, что там безопасно. Казалось, сержант бежал в никуда, как во сне: ноги касались медленными и тяжёлыми, и даже если рядом с ним летели пули, он не видел и не слышал их. Одним прыжком он преодолел последние футы, перекатился и вскочил около стены прямо за Эверсманом.

ranger-firing

Black Hawk Down, спасибо electrocue

Мэтт всё ещё перестреливался с толпой. Выше по улице, за его спиной, около объекта пристального внимания спецназа, стояли «Хамви». С их позиции казалось, что их собиралась окружить половина Могадишо. Ополченцы выпрыгивали из прилежащих проулков, стреляли, не целясь, из своих АК и снова скрывались. Он разглядел вспышки и слышал хлопки, отмечавшие выстрелы РПГ, сделанные в их сторону. Гранаты дымили и взрывались длинными языками пламени, сотрясая землю. По другую сторону улицы лопнул снаряд, оставив едкий привкус пороха на губах. С другого направления по дороге барабанило столько пуль, подбрасывавших вверх столбики земли и отбивавшие куски стен, что  они создавали непрерывный поток звука и вибрации, которые Эверсман мог наблюдать. Один из «Чёрных Ястребов» пролетел над ними и сержант протянул руку в направлении огня. Он увидел стрелка за миниганом, извергавшего потоки смерти на их противников, и на какой-то время стрельба стихла. Вот на что способны наши ребята!

Левее Мэтта распластался рядовой Антон Берендсен,стрелявший из М-203, гранатомёта, установленного под стволом М-16. Берендсен целил на восток в сомалийцев, которые показывались из-за ржавых жестяных щитов, закреплённых в промежутках между кирпичными стенами. Спустя несколько секунд после рывка Гэлэнтайна Антон дёрнул его за плечо.

— Боже, я ранен, — заявил он, взглянув на Эверсмана.

Антон подвинулся по стене ближе к Скотту, прижимая обмякшую руку к боку, одновременно смахивая другой с лица осевшую пыль.

Сержант присел на корточки перед ними, сперва осмотрел Берендсена, всё ещё контролировавшего свой сектор восточной аллеи.

— Бер, скажи, куда тебя ранили? — произнёс Мэтт.

— Кажется, в руку.

Антон пытался нащупать казённик своего гранатомёта, но одной рукой не смог его открыть. Эверсман поспешил ему помочь.

— Прямо перед нами плохие парни, — сказал рядовой.

Сержант был слишком занят осмотром раны. Пока он пытался приподнять бронежилет Антона и разорвать его китель, чтобы обеспечить доступ, его подопечный извернулся выпустить снаряд из М-203 одной рукой. Он видел, как боеприпас размером с кулак кружился в воздухе и угодил прямиком в лачугу в сорока метрах от них. Он взорвался с громким хлопком, оставив на своём месте яркую вспышку и столб пыли. Стрельба тут же прекратилась.

Ранение рядового не вызывало опасений. Эверсман повернулся к Гэлэнтайну, глаза которого были навыкате, как если бы он оказался в предшоковом состоянии. Большой палец по-прежнему свисал с кисти.

Настала очередь сержанта попытаться вернуть его на привычное место.

— Держи его, — сказал он, — Скотт, положи свою руку сверху и не отпускай, дружище!

Гэлэнтайн сжал оторванный палец в ладони.

— Вот так. Всё будет в порядке.

Подоспевший медик, увидев искалеченную руку, выронил перевязочный пакет. Гэлэнтайн поковырялся в своей аптечке здоровой, выудил бинт, разорвал стерильную упаковку и вручил его санитару. Повреждённая кисть ныла от боли. Казалось, что кто-то съездил битой по отмороженной руке.

— Не волнуйся, сержант, с тобой ничего не случится, — заверил его Берендсен, истекающий кровью за его спиной.

Теперь в распоряжении Мэтта остался лишь один солдат, прикрывавший восточное направление — специалист Дэйв Димер и его М-249, которые работали за троих, так что Эверсман поспешил к нему на помощь. Он вскинул М-16, разглядел в толпе боевика, нажал на спусковой крючок. На ум пришла мысль о том, что это его первый выстрел после десантирования по верёвке.

Вокруг было неспокойно, но, по мнению Мэтта, ситуация складывалась далеко не худшим образом. Он боролся с волнением, отчётливо видел картину всего, что обрушилось на его плечи. Он встал на колено за автомобилем неподалёку от Дэйва. Его мозг напряжённо работал: в команде трое раненых, из которых лишь один в критическом состоянии, которого он смог отсюда вытащить. Жизнь Гэлэнтайна была вне опасности, как и Берендсена.

Разбилось стекло, осыпавшее осколками его и пулемётчика. Сомалиец, выбежавший на середину улицы в нескольких ярдах от них, принялся стрелять по машине. Димер нырнул под заднее колесо со стороны пассажиров и убил «скинни» короткой очередью. Жертву с силой швырнуло назад, тело осталось лежать бесформенной кучей посреди дороги.

Эверсман доложил по радиосвязи лейтенанту Перино о раненых в своём отряде, которые не нуждаются в срочной эвакуации.

— Сержант Эверсман, — позвал Тэлшер, занявший позицию по другую сторону улицы, — В Снодграсса попали.

Кевин Снодграсс, пулемётчик в звании специалиста, спрятался за машиной и был ранен пулей, вероятно, пролетевшей под шасси или срикошетившей от асфальта. На глазах Мэтта Джим склонился над раненым. Тот не выражал никакого беспокойства.

Димер потряс его за плечо.

— Сержант?

Эверсман устало обернулся. По лицу Дэйва читался испуг.

— Мне кажется, я только что видел, как был сбит вертолёт.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *